Трудяга

К 1985 году Кел Декстер ушел из юридической фирмы «Хонимен Флейшер», но не на ту работу, которая могла привести к особняку в Уэстчестере.

Стал государственным защитником[20], или, как называли их в Нью-Йорке, бесплатным адвокатом. На новом месте он не мог рассчитывать ни на славу, ни на большие гонорары, зато получал то, чего не дало бы ему ни корпоративное, ни налоговое право: моральное удовлетворение от работы.

Анджела легко согласилась с его решением, чего он, честно говоря, не ожидал. Собственно, не высказала никаких возражений. Члены семьи Мароцци напоминали ягоды в виноградной грозди, старались держаться вместе. Бронкс был для них родным домом Трудяга. Аманда Джейн ходила в школу, которая ей нравилась, ее окружали подруги. А работа, приносящая больше денег, означала бы изменение социального статуса и переезд в более престижный район.

Но работать приходилось много, защищая тех, кто провалился в ячейки сети Американской мечты. Защищать тех, кто не мог заплатить за свою защиту.

Кел Декстер не считал, что бедный и необразованный обязательно должен быть виновным. И всегда радовался, когда его клиент, пусть черный, пусть едва умеющий читать, уходил свободным, потому что не совершил того, в чем его обвиняли. Он по-прежнему оставался государственным защитником, когда жаркой летней ночью 1988 года встретил Вашингтона Ли.

На острове Трудяга Манхэттен суды рассматривают в год более 110 тысяч дел, не считая гражданских исков. Судебная система работает на пределе, кажется, что еще чуть-чуть — и она рухнет под лавиной все новых дел, но каким-то образом продолжает функционировать. В те годы одним из средств выживания являлось круглосуточное слушание дел в большом, отделанном гранитом здании за номером 100 по Сентр-стрит.

Как в хорошем водевиле, в Криминал-Корт-Билдинг могли сказать: «Мы никогда не закрываемся». И действительно, в залах заседаний судьи, адвокаты, прокуроры, подсудимые непрерывной чередой сменяли друг друга.

В ту июльскую ночь 1988 года Декстер дежурил в ночную смену как адвокат по вызову, то есть Трудяга любой судья мог привлечь его к участию в процессе. И в два часа ночи, когда он уже собрался улизнуть, по громкой связи его вызвали в зал AR2A. Он вздохнул: с судьей Хасселбледом не поспоришь.

Когда он подошел к столу, за которым восседал судья, там уже стоял помощник окружного прокурора, держа в руке папку с делом.

— Вы устали, мистер Декстер.

— Полагаю, мы все устали, ваша честь.

— С этим не поспоришь, но есть еще одно дело, которым я попрошу вас заняться. Не завтра — сейчас. Возьмите папку. Этот молодой человек, похоже, серьезно влип.

Декстер взял папку у помощника окружного прокурора, и Трудяга они вместе вышли из зала заседаний. На обложке Декстер прочитал: «Народ штата Нью-Йорк против Вашингтона Ли».

— Где он? — спросил Декстер.

— Здесь, в камере предварительного заключения, — ответил помощник прокурора.

С фотографий, сделанных в полицейском участке, на Кела смотрел худенький подросток, в глазах которого читались недоумение и безнадежность, как это бывает у многих необразованных людей, кого засасывает, перемалывает и выплевывает судебная система любой страны мира. И недоумение явно перевешивало ум.



Обвиняемый, восемнадцати лет от роду, жил в районе, известном как Бедфорд-Стуивсент. Эта часть Бруклина представляла собой черное гетто. Декстер удивился. Если паренек из Бруклина, почему его судят на Манхэттене Трудяга? Он предположил, что подросток перебрался через реку, чтобы угнать автомобиль или украсть бумажник.

Но нет, обвиняли его в банковском мошенничестве. То есть в попытке получить деньги по поддельному чеку, в использовании украденной кредитной карточки, одновременном изъятии денег в двух филиалах по одному счету? Нет. Ничего подобного.

Обвинение выглядело странным, его суть не раскрывалась. Окружной прокурор просто указал, что обвиняемый мошенническим путем обогатился на десять с лишним тысяч долларов. Жертвой являлся «Ист-Ривер банк», центральный офис которого располагался на Манхэттене, что объясняло, почему судят подростка здесь, а не в Бруклине. Факт мошенничества установила служба внутренней безопасности банка, и теперь администрация Трудяга банка желала наказать мошенника по всей строгости закона, в полном соответствии с корпоративной политикой.

Войдя в камеру, Декстер ободряюще улыбнулся, представился, сел, предложил сигареты. Сам он не курил, но 99 процентов его клиентов с жадностью затягивались белыми палочками. Вашингтон Ли покачал головой:

— Они вредны для здоровья.

Декстер хотел сказать, что семь лет за решеткой тоже здоровья не прибавят, но промолчал. Мистер Ли, заметил он, не просто некрасивый, а урод. И как с такой физиономией ему удалось уговорить банк выдать ему столько денег? Судя по внешности, его не пустили бы даже в выложенный итальянским мрамором вестибюль респектабельного «Ист-Ривер Трудяга банк».

Келвину Декстеру требовалось время, чтобы как следует вникнуть в это дело. Но сейчас речь шла о том, что грядущее заседание ограничится лишь формальным предъявлением обвинения. Хотелось бы, конечно, освободить юношу под залог, но он заранее сомневался, что такое возможно.

Часом позже Декстер и помощник прокурора вновь вернулись в зал судебных заседаний. Вашингтону Ли — в его глазах по-прежнему читалось недоумение — официально предъявили обвинение.

— Мы готовы приступить к рассмотрению дела? — спросил судья Хасселблед.

— Ваша честь, я должен обратиться к вам с просьбой отложить рассмотрение дела по существу, — ответил Декстер.

— Подойдите ко мне, — приказал судья. Когда оба юриста подошли к Трудяга возвышению, он спросил: — У вас возникли проблемы, мистер Декстер?

— Это более сложный случай, чем кажется на первый взгляд, ваша честь. Речь идет не о краже колпаков с колес автомобиля. Мой подзащитный обвиняется в том, что мошенническим путем похитил более десяти тысяч долларов из первоклассного банка. Мне нужно время, чтобы разобраться.

Судья посмотрел на помощника прокурора, который пожал плечами, как бы говоря, что у него возражений нет.

— В этот же день через неделю, — постановил судья.

— Я прошу отпустить моего подзащитного под залог, — продолжил Декстер.

— Возражаю, ваша честь, — отозвался помощник.

— Я устанавливаю сумму залога. Десять тысяч долларов, — объявил судья.

У Вашингтона Ли не Трудяга было и десяти долларов, не то что десяти тысяч, и все это знали. Так что ему пришлось возвращаться в камеру. Когда они выходили из зала заседаний, Декстер попросил помощника прокурора об одолжении:

— Слушай, если тебе все равно, направь его в «Томбс», а не в «Айленд».

— Конечно, нет проблем. Поезжай-ка ты домой и поспи. Вид у тебя утомленный.

Они говорили о двух тюрьмах кратковременного содержания для обвиняемых и осужденных, которые использовала судебная система Манхэттена. В «Томбс», за исключением названия, не было ничего могильного[21]. И находилась эта тюрьма рядом со зданием суда, то есть адвокатам защиты никуда не приходилось ехать Трудяга для встречи с клиентами, в отличие от второй тюрьмы, «Райкерс айленд», расположенной за пределами Манхэттена. Воспользоваться советом коллеги и отдохнуть Декстер не смог: помешала папка. Предстояло ознакомиться с ее содержимым, раз уж наутро он хотел встретиться с Вашингтоном Ли.

Тренированному глазу не составило труда разобраться с историей выявления преступления и ареста Вашингтона Ли. Мошенничество раскрыла служба безопасности, и следы привели к Ли. Возглавлял службу безопасности некий Дэн Витковски, в недавнем прошлом детектив Управления полиции Нью-Йорка, и он уговорил кого-то из бывших коллег съездить в Бруклин и арестовать Вашингтона Ли.

Сначала его привезли в полицейский участок Трудяга в центре города и посадили в одну из тамошних камер. Потом, когда в участке набралось достаточное количество обвиняемых, всех переправили в Криминал-Корт-Билдинг и оставили на диете из сандвичей с копченой колбасой и сыром.

Тем временем шестеренки судебной машины продолжали медленно вращаться. Запрос в полицейский участок по месту жительства выявил короткий список мелких преступлений: снятие колпаков с колес припаркованных автомобилей, вскрытие торговых автоматов, кражи в магазинах самообслуживания. По завершении формальностей Вашингтон Ли предстал перед судом для предъявления обвинения. Именно тогда судья Хасселблед и потребовал прихода защитника.

Из досье следовало, что перед ним юноша, который ничего собой не Трудяга представлял и ни на что не годился, разве что вышел на прямую дорогу от мелких преступлений к крупным, и ждала его жизнь рецидивиста с частыми отсидками в казенных домах в качестве гостя народа штата Нью-Йорк. Но каким же образом этот никчемный парень смог до такой степени обаять «Ист-Ривер банк», даже не имеющий отделения в Бедфорд-Стуивсент, что ему выдали десять тысяч долларов? Ответа Декстер не получил. Во всяком случае, из документов в этой папке. Нашел только голое обвинение, свидетельствующее о том, что подсудимый не на шутку разозлил расположенный на Манхэттене банк. Хищение имущества в крупных размерах. Семь лет колонии Трудяга строгого режима.

Декстер поспал три часа, проводил Аманду Джейн в школу, поцеловал Анджелу и вновь направился на Сентр-стрит. В «Томбс» была комната для переговоров, в которой он и собирался вытянуть из этого черного юноши все подробности.

В школе парнишка ничего собой не представлял.

По всем предметам получал только колы да двойки. И будущее не предлагало ему ничего, кроме кривой дорожки, ведущей в тюрьму. А потом один из школьных учителей, который оказался то ли мудрее остальных, то ли добрее, позволил этому вроде бы пустоголовому мальчишке сесть за его компьютер (это Декстер услышал между слов путаного рассказа).

Эффект получился Трудяга тот же, что и с Иегуди Менухином, когда тому дали скрипку. Мальчишка посмотрел на клавиатуру, посмотрел на экран — и начал писать музыку. Учитель, безусловно фанат компьютеров, потому что тогда персональные компьютеры являлись скорее исключением, чем правилом, конечно же, мог только поощрять явный талант. Случилось это пятью годами раньше.

Вашингтон Ли начал учиться. Начал откладывать деньги. Когда вскрывал и грабил торговые автоматы, уже не тратил добычу на курево, выпивку, наркотики, модную одежду. Копил, пока не сумел купить компьютер на распродаже имущества какого-то банкрота.

— Но как тебе удалось ограбить «Ист-Ривер банк»?

— Я влез в их главный компьютер, — ответил юноша.

На мгновение Трудяга Декстер подумал, что речь пойдет о краже со взломом, поэтому попросил объяснить. И впервые увидел, как загорелись глаза Вашингтона Ли. Теперь он говорил о том, что знал.

— Вы представляете себе, какие хилые некоторые из систем безопасности, созданных для защиты банка данных?

Декстер признал, что не представляет, более того, никогда над этим не задумывался. Как и большинство неспециалистов, он, конечно, знал, что изготовители компьютеров оснащают их специальными системами, предотвращающими несанкционированный доступ к хранящейся в памяти важной информации. Но понятия не имел, как это делается, не говоря уж о способах преодоления этих защитных систем. Поэтому узнал от Вашингтона Ли Трудяга много нового и интересного.

«Ист-Ривер банк» хранил всю информацию о счетах своих вкладчиков в гигантском банке данных. Поскольку информацию о своем финансовом положении большинство клиентов полагали строго конфиденциальной, доступ к этим данным имели только сотрудники банка, знающие все необходимые пароли. Если хотя бы один из паролей набирался неправильно, на экране компьютера высвечивалось: «В доступе отказано». А после третьей неудачной попытки компьютер включал сигнализацию системы тревоги.

Вашингтон Ли сумел взломать все коды, найти все пароли, не подняв тревоги, и вышел на главный компьютер, расположенный глубоко под землей под главным офисом банка на Манхэттене. Теперь он мог отдать компьютеру любой Трудяга приказ. То есть посрамил многих и многих специалистов, участвовавших в создании очень дорогой защитной системы.

И он этой возможностью воспользовался. Приказал компьютеру идентифицировать каждый расходный и депозитный счет клиентов банка и ежемесячный процент, поступающий на эти счета. А потом приказал вычленять четверть от каждой процентной суммы и переводить эту четверть на его счет.

Поскольку такого счета у него не было, Вашингтон Ли открыл его в местном отделении банка «Чейз Манхэттен». Если бы ему хватило ума переводить деньги в один из банков Багамских островов, его бы, скорее всего, никогда не поймали.

Подсчет процентов — дело непростое, поскольку это величина переменная Трудяга, зависящая от плавающей учетной ставки, поэтому, чтобы узнать, сколько денег набежало за прошедший месяц, требуется время. У большинства людей этого времени нет. Они доверяют банку, считают, что уж в математике там разбираются и в расчетах ошибок не делают.

Но вот мистер Толстой придерживался иного мнения. Пусть ему и исполнилось восемьдесят, но на ясность ума он никогда не жаловался. От чего он мучился, так это от скуки, коротая время в маленькой квартирке на Западной 108-й улице. До пенсии он работал актуарием[22]в крупной страховой компании, а потому полагал, пяти— и десятицентовики — тоже деньги, если умножить их на многие разы. И он Трудяга не жалел времени на то, чтобы поймать банк на ошибке. Однажды ему это удалось.

Проведя все требуемые математические операции, он обнаружил, что процентные начисления по его вкладу за апрель уменьшены на четверть. Он проверил мартовское начисление. Получил тот же результат. Потом февральское и январское. После чего пожаловался.

Менеджер местного отделения отдал бы ему недостающий доллар из собственного кармана, но правила есть правила. Он передал жалобу по инстанциям. В центральном офисе поначалу решили, что компьютер дал случайный сбой, касающийся одного счета, но сделали выборочную проверку еще десяти счетов. Оказалось, что и там начисленные проценты занижены на четверть. Тогда позвали Трудяга компьютерщиков.

Они выяснили, что главный компьютер снимает с каждого счета четверть начисляемой суммы, и происходит это на протяжении двадцати месяцев. Спросили, почему он это делает.

— Потому что вы отдали мне такую команду, — ответил компьютер.

— Нет, мы не отдавали, — возразили компьютерщики.

— Значит, отдал кто-то еще, — лаконично ответил компьютер.

Вот тут на сцену вышел Дэн Витковски. Расследование много времени не заняло. Мелочовка с каждого счета «Ист-Ривер банк» перечислялась на счет отделения банка «Чейз Манхэттен» в Бруклине. Счет этот принадлежал Вашингтону Ли.

— А теперь скажи мне, сколько денег пришло на твой счет? — спросил Декстер.

— Чуть меньше миллиона долларов.

Адвокат прикусил тупой кончик карандаша Трудяга. Неудивительно, что обвинение звучало так расплывчато. Действительно «больше десяти тысяч долларов». Но величина суммы украденного подсказала ему эффективный способ защиты клиента.

…Мистер Лу Аккерман наслаждался завтраком. Собственно, за весь день только позавтракать он мог без лишней суеты. В отличие от ленчей или обедов-банкетов. А тут ледяной апельсиновый сок, хруст овсяных хлопьев, пышность яичницы-болтушки, аромат свежезаваренного кофе «Синяя гора». И все это на балконе-террасе, с видом на Центральный парк, в прохладе летнего утра, предшествующей дневной жаре. Вот когда особенно остро чувствовалось, что жизнь — в радость. А мистер Келвин Декстер все испортил.

Когда слуга-филиппинец принес Трудяга на террасу визитную карточку, Аккерман глянул на слово «адвокат» и нахмурился, гадая, кто бы это мог быть.

Вроде бы он где-то слышал эту фамилию. И уже собрался сказать слуге, чтобы тот попросил визитера прийти в офис, когда за спиной филиппинца раздался мужской голос:

— Я понимаю, с моей стороны это дерзость, мистер Аккерман, и прошу прощения за свое поведение. Но если вы уделите мне десять минут, чтобы выслушать мое предложение, то скажете мне спасибо за то, что встреча наша произошла не в вашем рабочем кабинете.

Аккерман пожал плечами и указал на стул по другую сторону стола.

— Скажите миссис Аккерман Трудяга, что у меня совещание, — приказал он филиппинцу. Потом повернулся к Декстеру: — Только покороче, мистер Декстер.

— Будьте уверены. Вы выдвинули обвинения против моего клиента Вашингтона Ли, который мошенническим путем снял со счетов ваших клиентов почти миллион долларов. Я думаю, вы поступите мудро, если откажетесь от обвинения.

Главный исполнительный директор «Ист-Ривер банк» чуть не выпрыгнул из штанов. Действительно, стоит проявить минутную слабость, и вот что из этого выходит! Ни за что ни про что ему испортили завтрак.

— Даже не мечтайте, мистер Декстер. Разговор окончен. Ни в коем разе. Мальчишка сядет в тюрьму, чтобы другим неповадно было. Корпоративная политика. До Трудяга свидания.

— Жаль. Видите ли, то, что он сделал, впечатляет. Добрался до вашего главного компьютера. Обошел все ваши охранные системы. Вроде бы такое просто невозможно.

— Ваше время истекло, мистер Декстер.

— Еще несколько секунд. Этот завтрак у вас не последний. У вашего банка примерно миллион клиентов, имеющих расходные и депозитные счета. Они думают, что их деньги в полной безопасности. А через несколько дней чернокожий мальчишка из гетто встанет в суде и расскажет о том, что раз уж ему удалось взломать все коды, то и любой другой сможет за пару часов добраться до любого из счетов. Как вы думаете, вашим клиентам это понравится Трудяга?

Аккерман поставил на стол чашку с кофе, посмотрел на парк.

— Это неправда, и почему они должны поверить?

— Потому что все скамьи для прессы будут заняты, а репортеры радио и телевидения будут ждать у дверей. Я думаю, четверть ваших клиентов тут же примут решение поменять банк.

— Мы объявим об установке новой охранной системы. Лучшей из лучших.

— Но как раз это вам следовало сделать раньше. И ее взломал мальчишка-двоечник из Бедфорд-Стуивсент. Вам еще повезло. Вы вернули этот миллион. А представьте себе, что такое случится вновь, причем уйдут десятки миллионов, и не за двадцать месяцев, а за уикенд, и не в Трудяга отделение «Чейз Манхэттен», а на Каймановы острова. Банку придется компенсировать эти деньги. И как ваш совет директоров воспримет то унижение, которому подвергнется банк?

Лу Аккерман подумал о совете директоров. В него входили представители «Пирсон-Лерман», «Морган Стенли». Такие люди крайне не любили, чтобы их унижали. Да, тут пахло потерей работы.

— Неужели все так плохо?

— Боюсь, что да.

— Хорошо. Я сегодня же позвоню окружному прокурору и скажу, что мы снимаем обвинение, поскольку вернули все деньги. Но вы понимаете, что окружной прокурор может настоять на процессе и по собственной инициативе.

— Тогда вам придется убедить его, мистер Аккерман, что делать Трудяга это не стоит. Я не думаю, что для этого потребуются сверхчеловеческие усилия.

Он поднялся и повернулся, чтобы уйти. Аккерман умел проигрывать.

— У нас всегда найдется место для хорошего адвоката, мистер Декстер.

— У меня есть идея получше. Возьмите на работу Вашингтона Ли. Я думаю, пятидесяти тысяч в год ему вполне хватит.

Аккерман вскочил, едва не перевернув стол. «Синяя гора» оставила коричневое пятно на белоснежной скатерти.

— Да почему я должен брать на работу эту шваль?

— Потому что, когда дело касается компьютеров, лучше его нет. Он взломал вашу защитную систему, за которую вы наверняка заплатили миллионы, и сделал это с помощью допотопного Трудяга компьютера стоимостью в пятьдесят долларов. Он сможет создать вам действительно непробиваемую защиту. Благодаря этому вы еще приобретете новых клиентов. С чистой совестью объявите во всеуслышание, что ваша база данных — наиболее защищенная по эту сторону Атлантики. Такого специалиста лучше иметь в своей команде.

Вашингтона Ли освободили двадцать четыре часа спустя. Он не понимал, почему. Так же, как и помощник окружного прокурора. Но у банка вдруг случился приступ корпоративной амнезии, а у канцелярии окружного прокурора хватало и других подсудимых, с которых обвинение никто не снимал. Так чего упираться?

Банк даже пошел на то, чтобы прислать к «Томбс» лимузин за своим новым сотрудником. Вашингтон Ли Трудяга раньше видел лимузины только издали. Он устроился на заднем сиденье и смотрел на затылок своего адвоката, уставившегося в окно.

— Послушайте, я не знаю, что вы сделали и как. Но придет день, когда я смогу отплатить вам добром за добро.

— Ладно, Вашингтон, может, такой день и придет.

Произошло это 20 июля 1988 года.


documentabvwqyr.html
documentabvwyiz.html
documentabvxfth.html
documentabvxndp.html
documentabvxunx.html
Документ Трудяга