Сорок четвёртая ночь

Когда же настала сорок четвёртая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о Сорок четвёртая счастливый царь, что Кут-аль-Кулуб ночь сказал им: „Не печальтесь!“, а потом она велела старосте взять их к себе в дом и сказать жене, чтобы она свела их в баню и одела в хорошую одежду и заботилась о них и почитала их крайним почётом. И дала ему немного денег. А на другой день Кут-аль-Кулуб села и поехала к дому старосты и вошла к его жене, а та поднялась и поцеловала ей руки и поблагодарила её за милость. И Кут-аль-Кулуб увидела, что жена Сорок четвёртая ночь старост сводила мать Ганима и его сестру в баню и переменила бывшую на них одежду, и следы благосостояния стали видны на них.

И она посидела, разговаривая с ними, некоторое время, а потом спросила жену старосты о больном, который у неё, и когда та ответила: «Он в том же положении», Кут-аль-Кулуб сказала: «Пойдёмте посмотрим на него и навестим его».

И она с женой старосты и мать с сестрой Ганима вошли к нему и сели подле него. И когда Ганим ибн Айюб, влюблённый, похищенный, услышал, что они упоминают о Кут-аль-Кулуб (а его тело стало худым и кости Сорок четвёртая ночь его размякли), дух вернулся к нему, и он поднял голову с подушки и позвал: «О Кут-аль-Кулуб!» И она посмотрела на него и вгляделась и узнала его и вскрикнула: «Да, о мой любимый!» И Ганим сказал ей: «Приблизься ко мне», а она спросила: «Быть может, ты Ганим ибн Айюб, порабощённый, похищенный?» И Ганим отвечал ей: «Да, это я», и тут она упала в обморок, а когда его сестра Фитна и его мать услышали их слова, они вскричали: «О радость!» – и упали без чувств.

А потом они очнулись, и Кут-аль-Кулуб сказала: «Слава Аллаху, который свёл Сорок четвёртая ночь нас с тобой и с твоей матерью и сестрой!» – и подошла к нему и рассказала обо всем, что случилось у неё с халифом.

«Я открыла правду повелителю правоверных, и он поверил моим словам и простил тебя, и в сегодняшний день он желает тебя видеть, – сказала она и добавила: – Он подарил меня тебе». И Ганим до крайности обрадовался этому. И Кут-аль-Кулуб сказала им: «Не двигайтесь, пока я не приду», – и тотчас же, в ту же минуту, поднялась и отправилась во дворец и привезла сундук, который она взяла из дома Ганима, и, вынув оттуда несколько динаров, дала их старосте и сказала Сорок четвёртая ночь: «Возьми эти деньги и купи для каждого из этих людей по четыре полных одежды из лучшей материи и двадцать платков и прочее, что им нужно». А потом она отвела их и Ганима в баню и велела их вымыть и приготовила им отвары и сок калгана и яблочной воды, когда они вышли из бани и надели одежды. И она провела у них три дня, кормя их куриным мясом с отварами и поя их водою с очищенным сахаром, а через три дня душа вернулась к ним, и она свела их в баню вторично и, когда они вышли, переменила на них одежду и Сорок четвёртая ночь оставила их в доме старосты, а сама уехала во дворец.

И она попросила у халифа разрешения войти, и халиф позволил ей, и, войдя, она поцеловала перед ним землю и осведомила его об этом деле и о том, что появился её господин, Ганим ибн Айюб, влюблённый, похищенный, и его мать и сестра тоже явились.

И, услышав слова Кут-аль-Кулуб, халиф сказал евнухам: «Ко мне с Ганимом!» И Джафар отправился к нему, а Кут-аль-Кулуб опередила его и, войдя к Ганиму, сказала ему: «Халиф послал к тебе и требует тебя пред лицо своё». И она научила его Сорок четвёртая ночь быть красноречивым в речах и укрепить свою душу и говорить мягко, и одела его в роскошное платье и дала ему динары во множестве и сказала: «Будь очень щедр к приближённым халифа, когда будешь входить к нему».



И вдруг Джафар приблизился к нему на своём нубийском муле, и Ганим поднялся и встретил его и приветствовал и поцеловал перед ним землю, и звезда его счастья появилась и засияла. И Джафар взял его, и они долго ехали, он и Джафар, пока не вошли к повелителю правоверных. И когда они предстали перед ним, Ганим взглянул на везирей, эмиров» придворных, наместников, вельмож правления и обладателей Сорок четвёртая ночь могущества и высказался нежно и красноречиво, а затем он взглянул на халифа и, склонив голову к земле, произнёс такие стихи:

«Да будешь жив, о владыка высший саном,

Чьих подарков ряд и даров течёт чредою!

Не хотят они никого другого из кесарей

Видеть в месте сём, ни владык дворца Хосроев[80],

И цари слагают в пыли порогов палат его,

При приветствии, драгоценные короны,

А когда посмотрят они глазами в лицо ему,

Припадают в страхе к земле они брадою.

И приносят им заодно с прощеньем хоромы те,

И высокий чин, и султана сан преславный.

Для войск твоих тесны пустыни и мир людей —

Так Сорок четвёртая ночь разбей же лагерь в высотах ты Сатурна.

Да хранит тебя повелитель всех своей силою —

Ты душою твёрд и в делах своих расчётлив.

И всю гладь земли ты покрыл справедливостью,

И равняешь ею и дальних ты и близких».

И когда он окончил свои стихи, халиф возвеселился, и ему понравилось красноречие языка Ганима и нежность его выражений…»

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


documentabvildh.html
documentabvisnp.html
documentabvizxx.html
documentabvjhif.html
documentabvjosn.html
Документ Сорок четвёртая ночь